|
«Это абсолютно честный бой»
Наверное, неожиданно, что артистка, которая работает в репертуарном театре, которая привыкла играть Чехова, Шекспира, Мольера вместе с партнерами, вдруг сделала такой зигзаг и вышла в соло. «Я хочу саморазрядиться. Потому, что во мне столько накопилось и мне немножко надоело, что меня стилизуют режиссеры. А здесь я буду такая, какая есть», – так начинает спектакль «Вся эта суета» Юлия Рутберг. Ей действительно надоело. И она может себе позволить быть такой, какая она есть. Без четвертой стены. Потому, что у Рутберг есть, что сказать. А начиналось все с творческого вечера в Доме актера.
-Я как-то очень плохо к названию этому, «творческий вечер», отношусь. Мне кажется, Петр Наумович Фоменко был абсолютно прав, сказав однажды на репетиции, что, когда он слышит словосочетание «творческий вечер», ему кажется, что артист уходит на пенсию. Или это репетиция его похорон.
Когда происходят такие помпезные чествования, то, как мне кажется, человек себя чувствует неловко. И поэтому я поставила такое условие, единственное, что я весь вечер буду одна. И, собственно говоря, буду оправдывать это высокое название. Когда у человека творческий вечер, значит, он должен что-то публике показать. И набрался какой-то материал. Из спектаклей, историй… Я рассказывала, начиная со своего детства до того момента, когда это было. О тех людях, благодаря которым я выходила на сцену, о моих учителях, родителях, о режиссерах… И возник такой моноспектакль.
– Не страшно было? Вот так, одной на сцене, как голой…
– Да. На самом деле, я так и сказала, выйдя после этого творческого вечера. Я сказала, что при всем при том, что это очень страшно и так далее, в моноспектакле есть только одна прелесть – это очень похоже на ристалище. Это когда ты выходишь один на один с публикой и зависит все только от тебя. Вот что ты умеешь, что ты знаешь, насколько ты профессиональный человек, какая у тебя энергетика. Это абсолютно честный бой. Потому что здесь тебя не прикроют ни фонограммы, ни костюмы… Они могут тебя дополнить и украсить. А это испытание по-настоящему. Если ты умеешь держать зал, если залу интересно смотреть на тебя, если ты при этом можешь двигать сюжет и у тебя не заканчиваются силы, а ты еще и растешь, потому что спектакль должен с чего-то начаться, в нем должна быть кульминация, к чему-то прийти… Тогда это настоящий поединок.
– Вы знаете, что меня поразило? Вот это живое Ваше общение, когда Вы попросили выключить мобильные телефоны. Прямо во время спектакля. Просто так, откровенно. И я поняла, что мы здесь, сейчас, один на один.
– Да, когда приходят люди, они вообще не очень готовы к такому спектаклю, потому что, в принципе, когда человек приходит в театр, если он знает, что это спектакль, то он привык, что он садится в кресло и является созерцателем. Он смеется, плачет, но его никто туда, в эту жизнь на сцене не пускает. То есть к нему напрямую никто не обращается, а это восприятие от борта, от борта четвертой стены. Там, на сцене, люди что-то делают, они пьют, едят, живут и умирают. А зритель за этим всем наблюдает. Почему я говорю эту фразу по поводу мобильных телефонов – потому что это очень точная такая психологическая выходка с моей стороны, в самом начале, которая дает залу возможность понять, что нет никакой четвертой стены. На то, чтобы зрители как-то ощутили себя нормально в этом пространстве… То есть надо заставить людей из положения «откинувшись в кресле», податься вперед, грубо говоря. И тогда они начинают принимать участие в спектакле и понимают, что можно отвечать на вопросы, говорить,
в конце концов просто писать записки.
Потому, что все равно люди, когда идут в театр, им очень важен актер. А театр, последнее время, как бы нырнул в такие, очень мощные режиссерские конструкции. То есть формотворчество затмило собой творчество тех людей, которые являются проводниками идеи режиссера и смысла автора. Потому что ведь от артиста все зависит. Режиссер может ему поставить самые невероятные задачи, но если он делает их органично, умно и заразительно, то тогда этот спектакль интересно смотреть и на этого артиста интересно смотреть. А если артист читает монолог, стоя на цыпочках и при этом у него красная тряпка в руках, он машет, а рядом ходят другие артисты, изображая птиц, а он при этом должен прочитать что-то такое очень важное… то и артист в неловкой ситуации, и зритель. Театр стал похож на цирк, в нем мощно стал процветать шоу-бизнес. А это другое искусство было. Поэтому, когда выходит
один человек и читает, то в этой тишине, божественной, в этих паузах, когда ты можешь увидеть глаза артиста, когда ты слышишь его человеческий голос, необработанный, когда это не под фонограмму… это живое.
– Вы смелый человек, у нас ведь хватает хороших артистов, но далеко не каждый хороший артист готов на такой эксперимент…
– Вы знаете, мне когда-то замечательно сказал Юрий Васильевич Катин-Ярцев, один из моих педагогов, очень важный в моей жизни. Он сказал, что – никогда не выходи на сцену, если тебе нечего сказать. Наверное, в студенчестве я поняла, что это очень умная фраза, она очень правильная, но до этого надо дожить. Не стоит выходить на сцену, если тебе нечего сказать. Это правда. И еще, все-таки в этом спектакле я не одна. Его режиссером стал Владимир Иванов, Татьяна Агаева вместе со мной подбирала музыкальный материал, ну а на сцене всегда есть Алексей Воронков (фортепиано), Николай Мызиков (контрабас) и Евгений Полтораков (ударные). Без них я бы вряд ли смогла.
Беседовала Анна ТРЕФИЛОВА
Новые театральные известия
«Новости культуры»
Кабаре» - в переводе с французского буквально
«кабачок». А в нашем понимании – импровизированное представление, которое
когда-то в литературно-художественном кафе устраивали поэты, музыканты, актеры.
Здесь читались стихи, пелись злободневные куплеты, разыгрывались сатирические
сценки, а программу вел конферансье, поддерживавший атмосферу непринужденности и
веселья. Кабаре – жанр не то, чтобы забытый, но как бы ушедший в тень. «Жаль», -
так сказала себе Юлия Рутберг. И, решив исправить положение, пригласила зрителей
на моноспектакль «Вся эта суета».
Фрагмент спектакля:
"Сегодня у нас живой спектакль, это правда. Поэтому я очень хочу, чтобы вы
сегодня, здесь, на нашем кабаре «Вся эта суета», не отключали свои мобильные
телефоны. Ну, как я могу вас, вот одна, артистка Рутберг, лишить всех вас
занятых, умных людей…, а вдруг вам кто-то позвонит и скажет, что он вас безумно
любит."
Несмотря на разрешение, мобильники в зале не звонили. Потому что было интересно.
Неожиданно. Весело. Темпераментно. Зажигательно. Остроумно. Во «Всей этой суете»
Юлии Рутберг не существует жесткого сценария. Растворяется четвертая стена, и
публика становится партнером.
Живое общение живого зала и живого человека на сцене. Проба с помощью музыки,
слова, стихов, тишины и громкого звука воспроизвести в небольшом сценическом
пространстве, открытом для творчества и партнерства, этот безумный, безумный
мир, в котором мы живем, проба поговорить о его прелестях и его ужасах и …
отвлечься от него, дабы предаться роскоши человеческого общения. Откровенного.
Она доверяет выражению своего лица, и поэтому ей доверяет партнер – зрительный
зал. Откровенность в ответ на откровенность. Это кабаре. «Вся эта суета» Юлии
Рутберг.
Спектакль-кабаре «Вся эта суета»
Она появляется на сцене под джазовую импровизацию на тему Майкла Джексона – стильная до кончиков пальцев, вся в черном, таинственная и интригующая. И начинает говорить своим завораживающим голосом, с волнующими интонациями и умелыми паузами. А потом она поет на разных языках и читает стихи, немного танцует и даже делает пантомиму. Современный драматический актер – актер синтетический, он должен уметь все, по крайней мере именно этому учили Юлию Рутберг в родном Щукинском училище.
Этот моноспектакль Юлия Рутберг по собственному признанию придумала, чтобы саморазрядиться. Ибо, бесспорно, потенциал, наличествующий в актрисе, намного превышает достойные творческие предложения, на которые она сегодня откликается. Здесь же за два часа ей удается создать целую галерею образов, попеременно надевая на себя новое лицо и мгновенно вновь становясь собой. Минуя четвертую стену, актриса обращается прямо в зал, отвечает на записки зрителей и парирует реплики из публики, с юмором реагирует на телефонные звонки мобильников и непринужденно переговаривается с музыкантами инструментального трио, гримером и костюмером, помогающими ей на сцене. Но вся эта легкость кажущаяся, на самом деле публике являют скрупулезно выстроенное и хорошо отрепетированное действо лишь с некоторой долей импровизации. Сыграть это, как будто оно рождается здесь и сейчас – и
есть высший пилотаж исполнительницы
«Театральная касса» №1 2005г.
Мария Сперанская
Театр
Этот спектакль не похож на все, что можно обычно увидеть в театре. Рутберг будет читать со сцены стихи, разговаривать с аудиторией, петь песни и размышлять. «Вся эта суета» - настоящее смешение жанров: где-то устный рассказ в стиле Ираклия Андроникова, в чем-то кабаретный спектакль, как у Лайзы Миннелли. Актриса расскажет зрителям о себе, об искусстве. «Давайте на пару часов попробуем вынырнуть из всей этой суеты, отвлечься от нашего безумного, безумного мира и предадимся роскоши. Роскоши человеческого общения», - говорит сама Рутберг.
Спектакль «Вся эта суета» представляет собой некий синтез жанров и может быть представлен в разных интересных зрелищных вариантах. При всех вариантах публика не останется равнодушной, так как является частью самого действия, ведет непринужденные диалоги с артисткой, пишет записки с вопросами, на которые в последствии получит остроумный, веселый или трогательный и душевный ответ.
Театральная касса
13 номеров (почему 13 выясняется в ходе спектакля) - стихи, классный джаз, монологи, размышления. Записки-ответы, импровизация, зритель - соучастник действа. Поэтому каждый раз получается новый спектакль, не похожий на предыдущие. Необычно. Профессионально. Красиво. Тонко. Захватывающе. Баловство, нежность, улыбка, прикосновение. Никого не обижающие маленькие радости, которые каждый в праве себе позволить хоть иногда... Можно приходить заранее и наслаждаться общением в фойешном барчике. Маленькие круглые столики, синий полукруглый диванчик по периметру. А после спектакля - продолжить вечер в любом близлежащем кабачке, благо на Пушке их много Тем более, что увиденное, услышанное и почувствованное будет рваться наружу и захочется поделиться впечатлениями. И не только. Спектакль настраивает на какую-то необыкновенную волну, хочется делиться собой и принимать подарки души.
№4 (49) апрель 2006г. |
